Я ищу причины краха идеалов и принципов. И у красных, и у белых, и у коричневых они были. И каждый из них в начале своей борьбы был в меньшинстве против системы, и при этом убили не систему, а друг друга и свои идеалы. А система жива-здорова и смеется над их телами.

Пью периодами, но не могу назвать себя запойным алкоголиком. Я просто понял, что из жизни не выкинешь мое стремление ко всему нездоровому: образу жизни, творчеству, к тому, что считается болезненным, к декадансу. Отказаться от этого невозможно, иначе не будет Глеба Самойлова – такого, какой он есть.

Получать удовольствие от своих концертов - наша основная жизненная потребность. Про нас нельзя сказать, что мы амбициозные люди.

Трэш — это давно уже не слово «мусор», а нечто, выходящее за пределы разумного, за пределы принятого, то, что человеческий мозг отказывается воспринять уже. Мой мозг отказывается воспринимать этот мир.

Лично я никого не насиловал. Ну, может, пару раз...

Я не буду голосовать. Я задрался. И всем говорю. Там уже все решено.

За эти годы мы не стали суперпросветленными личностями, не открыли никакого нового пути – поем все о том же: о том, что нам то плохо, то хорошо в этом мире, ничего неизвестного при этом не открывая. И слава Богу.

“Агата Кристи” – это то ли детство с признаками умудренности жизнью на лице, то ли старческий маразм с впаданием в детство.

Из-за свалившейся на голову бешеной популярности мы чувствовали ужасную несвободу. Казалось, избавиться от нее можно искусственно - наркотиками. Но получилось так, что мы лишились даже остатка свободы.

Творчество — это способ саморазвития или саморазрушения.

Постепенно альбомы группы становились все больше моими. И если в "Маленьком фрице" я рвал на себе рубашку, то в "Урагане" этого делать не пришлось - она уже была порвана.

Мне кроме рок-н-ролла ничего не нужно!

С закрытием "Агаты Кристи" отсеялись люди, которым нужны были старые хиты. Остались с нами те, кому интересно, что происходит сейчас. Это здорово, на самом деле.

После смерти моего друга Ильи Кормильцева у меня отчаяние и личное неприятие ситуации в стране перешивает страх.

Я ненавижу в этой жизни - "политкорректность"...

Я боюсь и не люблю, когда людей рядом со мной слишком много.

Тогда мне еще можно было показать голое тело...