Верю, что мрачная музыка "Матрицы" помогает людям освободиться от отрицательной энергии, не летать вниз головой с крыш и не резать себе вены от несчастной любви.

Секс с фанатками и журналистками приравнивается к скотоложству.

Напиться перед театральной постановкой - значит не понять смысл происходящего

Я самый бедный рок-музыкант России. У меня ничего нет, ни машины, ни квартиры.

Лично я никого не насиловал. Ну, может, пару раз...

Я ищу причины краха идеалов и принципов. И у красных, и у белых, и у коричневых они были. И каждый из них в начале своей борьбы был в меньшинстве против системы, и при этом убили не систему, а друг друга и свои идеалы. А система жива-здорова и смеется над их телами.

Мне кроме рок-н-ролла ничего не нужно!

“Агата Кристи” – это то ли детство с признаками умудренности жизнью на лице, то ли старческий маразм с впаданием в детство.

С закрытием "Агаты Кристи" отсеялись люди, которым нужны были старые хиты. Остались с нами те, кому интересно, что происходит сейчас. Это здорово, на самом деле.

За эти годы мы не стали суперпросветленными личностями, не открыли никакого нового пути – поем все о том же: о том, что нам то плохо, то хорошо в этом мире, ничего неизвестного при этом не открывая. И слава Богу.

Творчество — это способ саморазвития или саморазрушения.

После смерти моего друга Ильи Кормильцева у меня отчаяние и личное неприятие ситуации в стране перешивает страх.

Пью периодами, но не могу назвать себя запойным алкоголиком. Я просто понял, что из жизни не выкинешь мое стремление ко всему нездоровому: образу жизни, творчеству, к тому, что считается болезненным, к декадансу. Отказаться от этого невозможно, иначе не будет Глеба Самойлова – такого, какой он есть.

Получать удовольствие от своих концертов - наша основная жизненная потребность. Про нас нельзя сказать, что мы амбициозные люди.

Шуток в наших песнях гораздо больше, чем слушатели подозревают...

Я бы мог спеть "Сто вагин, а нас четыре", но это как-то не попадало в рифму :)

Постепенно альбомы группы становились все больше моими. И если в "Маленьком фрице" я рвал на себе рубашку, то в "Урагане" этого делать не пришлось - она уже была порвана.